Глава последняя

Утром Марина вошла в апартаменты Рашковского, уже зная, что сегодня они будут работать в отеле. Обычно Рашковский либо отправлялся в кабинет Гинзбурга, либо принимал гостей в своих апартаментах. Утром ей позвонил Акпер, который предупредил, что Валентин Давидович будет работать в «Гровнор-отеле». На сегодняшний день были запланированы две важные встречи.

Она появилась ровно в девять тридцать. Но Рашковского не было. Он появился только через час. Впервые за все время их знакомства он почему-то избегал смотреть ей в глаза. Однако, появившись в кабинете, сразу же отменил все встречи, заявив, что на сегодня у него есть более важные дела.

Она перезвонила по всем телефонам, известив об отмене встреч. И вдруг Рашковский предложил ей поехать куда-нибудь за город. При этом вид у него был какой-то осунувшийся, почти болезненный. Марина уже взяла сумочку, и тут раздался телефонный звонок.

— Марина, здравствуйте, — услышала она голос Циннера. Это было невозможно! Он позвонил ей прямо в апартаменты Рашковского. Он назвал ее по имени. Но более всего ее смутил его голос.

— Я вас слушаю, — она не могла не говорить. Но ведь совсем рядом стоял Рашковский.

— Немедленно уходите. Вчера вечером Кудлин был в дорожной полиции. — От волнения он забыл, что в России нет полиции. — Они знают, что вас подставили. Он уже сообщил об этом Рашковскому. Вы меня слышите? Немедленно уходите. Машина будет ждать вас на углу.

Она повернула голову. Рашковский стоял и смотрел на нее. Его взгляд парализовал ее. Уйти прямо сейчас?..

— Уходите, — повторил Циннер, — не задерживайтесь ни секунды.

— Кто позвонил? — спросил Валентин Давидович.

«Поздно, — подумала она с холодной решимостью. — Циннер позвонил на несколько минут позже, чем следовало».

— Не знаю, — она положила трубку, — кажется, ошиблись номером.

Убежать было невозможно. В приемной находился Иманов с охранниками. Она не сможет отсюда выбраться. Рашковский смотрел на нее. Она подняла голову. Пусть он не думает, что она испугалась. Ведь не будут ее убивать прямо в отеле. Здесь все-таки Англия. Но ведь он предложил поехать куда-то за город?..

Она вышла из номера первой. Рашковский чуть посторонился, пропуская ее вперед. К машине они подходили в сопровождении нескольких охранников. Что должен чувствовать человек перед казнью? — подумала Марина. У нее не было страха. Но почему-то не было и ненависти. Она взглянула на Рашковского. Он ведь хладнокровно отдаст приказ о ее ликвидации.

К ее удивлению, в машину, кроме Рашковского, никто не сел.

— Не нужно, — отмахнулся Рашковский от охранников, — мы поедем одни.

Она удивленно взглянула на него, и он заметил этот взгляд. Ничего не спросив, она села в автомобиль на заднее сиденье, рядом с ним. И машина тронулась. За все время пути они не сказали друг другу ни слова. Он уже понимал, что она все знает. Но и она понимала, что ему все известно.

— Куда мы едем? — наконец спросила она. Примерно полчаса они находились в пути. Спросила по-русски, водитель был англичанин.

— Куда бы вы хотели? — неожиданно отозвался Рашковский.

— Не знаю. Я не совсем понимаю ваш вопрос…

— Вы все прекрасно понимаете, — сказал он, глядя перед собой.

Еще несколько минут они молчали, пока он не бросил те самые слова:

— Вас ведь специально подставили.

Она промолчала. Отрицать не хотелось, соглашаться невозможно. Врать ему она не могла. Сидела рядом и смотрела вперед, ничего не видя.

— Почему? — спросил Рашковский. — Можно узнать, почему вы решили меня сдать?

Она по-прежнему молчала. Значит, он хочет вывезти ее за город и там убить. Но почему тогда он отпустил охранников? Она все еще молчала. Машина вдруг остановилась. Она взглянула в окно: небольшой мотель. Место ее последней в жизни остановки.

— Идемте, — сказал он, выходя из машины.

Еще можно было убежать, крикнуть, спастись. Но она покорно вылезла из машины и последовала за ним. В холле им протянули ключ. Там сидели служащие. Но она не кричала. Ей даже стало любопытно, почему он привез ее сюда. Почему сам решил с ней расправиться. Ведь его могут запомнить.

Он открыл ключом комнату, взглянул на нее, приглашая войти. Она первой прошла в комнату. Он вошел следом, вставил ключ, запер дверь.

— Вас специально подставили, — сказал он задумчиво и грустно.

— Вы мне об этом говорили. — Они стояли слишком близко.

— Странно, — пробормотал он, — я думал, что мы нравились друг другу. А оказывается, ты делала это нарочно…

Он впервые перешел на «ты», очевидно, для того чтобы унизить ее. Она усмехнулась. Потом сделала шаг навстречу и сама поцеловала его. Взглянув ему в глаза, сказала:

— Я никогда в жизни не делала этого нарочно…

Поцелуй только разжег страсть. Это было их второе свидание. Но на этот раз к радости встречи примешивалась горечь конца. Она даже не понимала, как такое возможно, но, очевидно, в отношениях мужчины и женщины всегда мало логики. Через некоторое время он спросил ее снова:

— Почему?

Она отвернулась. Отвечать не хотелось. Он повернул ее к себе.

— Почему? — требовательно спросил он.

— «Дамы сохраняют неподвижность», — пробормотала она. — Я просто из других дам.

— Ты сотрудник милиции? — Его глаза были опасно близко.

— Почти. Я профессиональный офицер. И уже много лет…

— Дешевка, — пробормотал он буднично, без гнева, — я могу убить тебя.

Она замерла. Он сказал это очень просто. Просто сообщил новость, словно пересказал газетную информацию. Она повернула к нему голову, высвободила руку. Кажется, ему нравится ее унижать? Она сейчас беззащитна.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он, глядя на нее.

Она повернулась к нему, чтобы увидеть еще раз его серые глубокие глаза.

— Что я должна говорить?

— Ты не хочешь возразить?

— Нет.

— У тебя было интересное прошлое, — ровным голосом сказал он.

— У тебя тоже.

— Ты хотела меня убить?

— А ты бы испугался?

— Разве ты не знаешь, что меня трудно испугать?

— В таком случае зачем ты спрашиваешь? Но я не собиралась тебя убивать.

— Ты легла со мной в постель, чтобы узнать какие-нибудь очередные тайны?

— А у тебя еще есть тайны?

— Ты отвечаешь вопросом на вопрос.

— Ты тоже.

— Я тебя не обманывал.

— Неужели? Для всего мира ты преуспевающий банкир. А на самом деле?

— Ты для меня тоже была кандидатом наук.

— Кстати, я на самом деле кандидат наук.

— И офицер милиции?

— Откуда ты узнал? — Ему не следовало говорить всей правды. Пусть думает так.

— Разве можно в нашей стране что-нибудь скрыть? Леонид потратил несколько дней и большие деньги, но выяснил, кого ко мне послали. Нужно отдать ему должное, он тебя всегда подозревал. Почему ты молчишь?

— Я не знаю, что говорят в подобных случаях.

Она вдруг вспомнила, что однажды, много лет назад, произошло нечто подобное. История повторяется, с ужасом подумала она. Много лет назад Алан, узнавший о том, что она работает на советскую разведку, едва не покончил с собой. Сегодня второй мужчина, который ей безумно нравится, лежит рядом и, похоже, ненавидит ее еще больше. Или ей только кажется?

— Ты можешь уйти со своей работы? — вдруг спросил он.

— Иногда я тебя не понимаю. Мне трудно следить за ходом твоих мыслей, — призналась она.

— Ты можешь уйти со своей работы и остаться со мной? — продолжал он. — Ты еще не поняла, что все кончилось?

— Ничего и никогда не кончается, — она закусила губу. — Или ты думаешь, что все забыто?

— Я устроил многомиллиардный кредит через МВФ. Меня официально простили. Я снова ведущий банкир страны. Тебя поэтому сдали. Не из-за денег, нет. Они хотят, чтобы я был в порядке. Через меня в страну пойдут миллиарды. Им все равно, чем я занимаюсь, главное — чтобы дали денег.

— И тебя это устраивает?

— До недавнего времени — вполне. Пока я не познакомился с тобой.

— Ты можешь иметь самых красивых женщин мира. Зачем тебе такая, как я?

— Именно потому, что я не могу иметь тебя.

— Ты меня уже имеешь.

— Не нужно так грубо.

— Я говорю как есть. Или ты хочешь, чтобы я продолжала тебя обманывать?

— Значит, раньше ты меня обманывала?

— Что ты со мной сделаешь? Отдашь Акперу, как бедную девочку, выписанную из Боливии? Или прикажешь Кудлину меня утопить?

— Девочка из Боливии получила двадцать тысяч долларов. И я еще никого в жизни не топил. Даже котенка.

— Зато убивал другими способами. Может быть, не сам, но приказывал убивать. Или это тоже неправда?

— Правда. А ты не убивала? Не лично, а другими способами. Или ты работала только в белых перчатках?

— Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу.

— Это был комплимент?

— Ты умеешь нравиться людям. В этом твоя сила. Сила зла.

— Я не бандит. И ты прекрасно это знаешь. Я банкир.

— Ты знаешь, что я знаю о тебе все.

— В таком случае останься со мной. Уйди со своей работы. Зачем она тебе? Останься со мной.

— В качестве секретаря?

— В качестве друга.

— У нас разные понятия о дружбе.

— Хватит болтать, — он привлек ее к себе.

— Нет, — она отодвинулась, — по-моему, мы все решили. Что ты хочешь сделать со мной?

— Ты уже не разрешила, — пробормотал он, улыбаясь.

— Я серьезно спрашиваю?

— Ты хочешь, чтобы я раскаялся и пошел в храм замаливать грехи?

— А ты хочешь, чтобы я оделась и ушла? Просто так, будто ничего не произошло?

— Тебе обязательно получать за меня награду?

— А тебе обязательно ерничать?

— Мы опять задаем друг другу только вопросы.

— Я ухожу.

— Нет. Ты останешься со мной. Я могу вернуться в Москву.

— Я думала — ты умнее. Они тебя не оставят в покое. Рано или поздно случится то, что должно случиться. Взорвется твой самолет, или твоя машина случайно столкнется с бензовозом. Ты можешь отравиться в любом ресторане или получить инфаркт, и любой врач подтвердит, что ты умер от сердечной болезни. Ты не должен возвращаться обратно.

— Тебе не кажется, что ты меня пугаешь?

— Я говорю тебе правду. Ты переиграл сразу несколько спецслужб. Ты сумел заставить их отступить, сумел победить. А мы не любим проигрывать. И никогда не забываем тех, кому уступили. Рано или поздно мы найдем способ отомстить. И вполне возможно, что в этот раз в самолете рядом с тобой будет не только твоя дочь, но и вся твоя…

— Прекрати, — зло прошипел он, — я не могу остаться здесь. Я должен вернуться. Иначе все кончено. Здесь я никому не нужен.

— Я сказала тебе правду.

— Мне не нужна твоя правда. У меня своя правда.

— Ты ошибаешься.

— Возможно. Но я хочу, чтобы ты осталась со мной.

— У тебя есть жена.

— Ты прекрасно знаешь, что я с ней не живу.

— Это твои проблемы.

— У нас общий сын. Я думал, что она будет умнее. А она оказалась чуть лучшей копией моей первой жены.

— Ты бываешь неоправданно жесток к людям.

— Я постараюсь исправиться. Ты останешься со мной?

— Ты опять ничего не хочешь понять. Если узнают, что ты отпустил меня живой… Если узнают, что ты обо всем знал. Мне никто не поверит. Или решат, что ты меня купил. Ты этого хочешь?

— Мне все равно. Оставайся со мной.

— У меня такая судьба, — сказала она по-французски.

— Что? — не понял он. — Что ты сказала?

— Я говорю — у меня такая судьба. В моей жизни было двое мужчин. Первый — отец моего сына. Ты второй. И обоих я вынуждена была оставить.

Он чуть отодвинулся. Взглянул ей в глаза.

— Я никогда в жизни не просил об этом ни одну женщину, — сказал он, — никогда в жизни. Но тебя я прошу. Ты можешь еще на полчаса забыть обо всем? Или это для тебя очень сложно?

Она молчала. Он сузил глаза, резко отодвинулся, собираясь вскочить. Она дотронулась до его руки.

— На час, — улыбнулась она, — можно я задержусь на час?

Ровно через час она оделась. Выходя из номера, взглянула на него. Он спокойно спал. Марина прошла в холл, попросив вызвать ей такси. В прощальной записке не было смысла. По телефону она заказала билет на самолет. Уже направляясь в «Гровнор», подумала, что он может проснуться и передумать. Ее могут встретить в «Гровноре» совсем другие люди. Тем не менее она направлялась именно в свой отель.

Ей не дано было узнать, что он трижды поднимал трубку и трижды передумывал. Она приехала в отель, быстро собрала свои вещи. Через несколько минут ее чемодан уже грузили в такси. Выданную ей кредитную карточку и все оставшиеся деньги она сложила в конверт, запечатала его и, надписав фамилию Рашковского, оставила у портье.

Отсюда она набрала знакомый ей номер. Встревоженный Циннер сразу поднял трубку:

— Где вы были? Мы предполагали самое худшее.

— Все в порядке, — вздохнула она. — Я возвращаюсь в Москву.

— Он знает обо всем?

— Да, — она посмотрела на терпеливо стоявшего рядом портье. — Да, — повторила она.

— И он отпустил вас живой? — изумился Циннер. — Но так не бывает…

— Бывает, — сказала Марина, — до свидания.

— Подождите! — закричал Циннер. — Это только начало… Ему разрешили вернуться в Москву, но это ничего не значит. Мы продолжаем разработку операции…

Она положила трубку. В этой операции для нее все было закончено. Когда она села в такси, которое увозило ее в аэропорт, у здания отеля остановился «Роллс-Ройс», в котором приехала Оксана Борисовна. Марина усмехнулась. Очевидно, Оксана Борисовна всегда будет женой Рашковского. Она будет защищать свое положение изо всех сил.

Черное английское такси выехало на Парк-Лейн. Огромное здание «Гровнор-отеля» осталось позади. Марина обернулась еще раз, чтобы увидеть этот отель. Через сорок минут она была в аэропорту. Вечером она прилетела в Москву. И на следующий день утром уже ехала на свое привычное место работы, где провела последние двадцать с лишним лет.

Через несколько дней все газеты сообщили о возвращении в Москву после лечения известного банкира и предпринимателя Валентина Рашковского.