Глава четвертая

Его слова потрясли всех присутствующих. От неожиданности у Торчинского дернулась рука, и он опрокинул пустой бокал. Все снова посмотрели на него.

— Что ты говоришь? — спросил дрогнувшим голосом Марк Лабунский.

— Ее убили, — растерянно повторил Обозов, — она там, в номере.

— Мистер Лабунский, — сказал высокий молодой человек, появившийся вместе с Обозовым, — я из службы безопасности отеля. Вы не могли бы пройти вместе с нами? Мы уже вызвали полицию.

— Да, да, конечно, — растерянно оглянулся по сторонам Лабунский.

Увидев Дронго, он шагнул к нему:

— Вы не могли бы пойти вместе со мной? Я не знаю, что там случилось, но будет лучше, если вы пойдете вместе с нами.

— Что случилось? — неожиданно закричала Клавдия. — Кто ее убил? Кто это мог сделать?

— Не нужно кричать, — попытался успокоить ее муж.

— Я хочу знать, что там случилось! — продолжала кричать Клавдия.

— Идемте быстрее наверх! — закричал Марк.

В кабину лифта успели вбежать шесть человек. Сотрудник службы безопасности, Марк Лабунский, Обозов, Дронго, Клавдия и Леонид Соренко. Когда створки кабины захлопнулись, сотрудник службы безопасности посмотрел на Лабунского.

— У вас есть карточка, чтобы подняться на десятый этаж?

— Да, конечно, — ответил Лабунский и пошарил по карманам.

— Ваша карточка у меня, — достал карточку Обозов.

Они поднялись на десятый этаж. Лабунский был бледен, но ничего не спрашивал. В коридоре кроме дежурной находились еще двое — портье и женщина лет сорока пяти, очевидно консьержка. Все поспешили по коридору к апартаментам Лабунских.

Перед дверью все замерли глядя друга на друга.

— Лучше никому не входить и не оставлять отпечатков пальцев, — напряженным голосом сказал сотрудник службы безопасности отеля.

— Я войду, — решительно сказал Марк Лабунский, — там моя жена.

— Тогда только вы. — разрешил сотрудник.

— И Дронго. — уверенно произнес Лабунский, — он эксперт по вопросам преступности.

Сотрудник службы безопасности испытывающе посмотрел на Дронго.

— Вы действительно эксперт? — нерешительно спросил он.

— Кажется, да, — мрачно ответил Дронго. — Мы войдем в номер вместе с сеньором Лабунским. А вы оставайтесь здесь и не входите. Так будет лучше для всех.

— Полиция приедет через несколько минут, — сообщил портье, подошедший сюда с остальными.

— Идемте, — предложил Дронго сотруднику службы безопасности. — Кстати, как вас зовут?

— Андреа, — ответил тот. — А вы действительно тот самый Дронго? Я слышал, как вас назвал сеньор Лабунский.

— Меня иногда так называют.

— Я много о вас слышал, сеньор… — восторженно начал Андреа, но Дронго остановил его жестом руки.

— Как вы узнали о случившемся? — спросил он.

— Ваш человек вошел в номер и почти сразу выбежал оттуда с криком. Он кричал по-русски, и дежурная ничего не могла понять. Но она вызвала меня, и я сразу поднялся на десятый этаж. В спальне мы нашли убитую сеньору.

Они втроем прошли через гостиную в спальную комнату. На полу лежала Екатерина Лабунская. Она успела одеться — на ней было серое платье. Рука была неестественно вывернута. Было ясно, что она умерла несколько минут назад.

— Не может быть, — растерянно сказал Марк, остановившись на пороге. Он прошел к телу жены, а затем, закрыв лицо рукой, отошел в угол. — Не может быть, — повторял он как заведенный.

Дронго подошел ближе. Стараясь ни до чего не дотрагиваться, он присел на корточки. Рядом присел Андреа.

— Ее задушили, — задумчиво произнес Дронго, — судя по всему убийца действовал с помощью какой-то ленты или ремня. Видите след на шее? И багровое лицо. Убийца набросил ей на шею какую-то ленту и задушил.

— Я тоже так думаю, — кивнул Андреа. — Хотя я никогда не видел покойников, — добавил он растерянно.

Дронго поднялся и вышел в гостиную. Все стояли в дверях, не решаясь войти. К уже присутствующим присоединились супруги Жураевы и Олег Торчинский.

— Что произошло? — взволнованно спросил Дмитрий Жураев. — Она действительно умерла?

— Не умерла, — ответил Дронго, — ее убили.

— Нет! — закричал Торчинский. — Нет!

Он пробился через стоявших у дверей и побежал в спальную.

— Туда нельзя! — успел крикнуть ему Андреа, бросаясь следом.

Торчинский вбежал в спальную, обнаружил лежавшую на полу убитую и бросился к ней. Он успел схватить ее за плечи, но Андреа и вбежавший следом Обозов оттащили его.

— Нет! — громко рыдал Торчинский. — Нет! Я не хочу!

— Дайте ему воды, — посоветовал Дронго.

Он снова вернулся в гостиную. Букет цветов, который принес Торчинский, кто-то заботливо перенес в кабинет. В гостиной на с голике стояла ваза с живыми цветами. Внезапно Дронго что-то заинтересовало. Он подошел ближе. Это была спичечная коробка. Фирменная коробка отеля «Кавалери Хилтон».

— Я должна быть там, — пыталась пробиться в спальню Клавдия, но ее не пускал муж.

— Хватит, — неожиданно резко сказал Марк Лабунский, выходя из спальной комнаты, — хватит устраивать истерики. Мы помешаем полиции найти убийцу. Не нужно ничего трогать, чтобы они могли найти следы.

— Конечно, — поддержал его Дмитрий Жураев, — не нужно дергаться. Сейчас приедет полиция и во всем разберется.

— Полиция! — крикнула Клавдия. — Ваша полиция ничего не знает и не умеет. Им нужно охранять пятизвездные отели. Да, уйди ты… — отталкивала она мужа, который пытался преградить ей путь.

— Не надо, Клава, — все еще пытался успокоить ее Соренко, — не надо кричать.

— Полицейские приехали, — испуганно произнесла Елена Жураева, увидев в коридоре незнакомых людей.

Это действительно были сотрудники полиции. Они приехали целой бригадой. Не каждый день случается убийство в таком отеле, как «Кавалери Хилтон».

— Пропустите, пропустите! — раздались крики сотрудников полиции.

В гостиную вошли сразу пятеро. Полицейские оттеснили остальных от дверей. Эксперты сразу бросились к убитой, а пожилой комиссар — невысокого роста мужчина с проседью в красиво уложенных волосах, с небольшими темными усиками и усталыми, покрасневшими глазами — прошел следом за ними. Возможно, его подняли с постели.

— Добрый вечер, — пробормотал он, обращаясь к Андреа, — я хотел бы знать, почему здесь так много народу. Кто этот человек? — спросил он, показав на Марка Лабунского.

— Муж убитой, — понизил голос Андреа, — мы поднялись сюда вместе с ним.

— Мои соболезнования, сеньор, — пробормотал комиссар, — надеюсь, все остальные не имеют родственных отношений с убитой?

Дронго понимал итальянский язык и поэтому мог оценить степень иронии комиссара.

— Нет, — торопливо сказал Андреа, — это его помощник, сеньор Обозов.

— Очень хорошо, — кивнул комиссар, — но будет лучше, если сеньор Обозов подождет в коридоре. Или освободите для них соседний номер. А кто этот плачущий сеньор. Надеюсь, не брат убитой? Или он друг семьи?

— Это известный певец Олег Торчинский, — сказал Дронго на итальянском, — они были очень дружны с покойной.

— Судя по акценту вы не итальянец, — заметил комиссар, — хотя я думал, что вы тоже из службы охраны.

— Это сеньор Дронго, он эксперт по вопросам преступности, — быстро пояснил Андреа.

— У нас свои эксперты, — усмехнулся комиссар, — я прошу всех покинуть номер и подождать в соседнем, до тех пор пока мы вас не позовем. Здесь может остаться только муж убитой.

— Хорошо, — кивнул Дронго, — но вы напрасно так торопитесь. Может, мне тоже лучше остаться?

— Я сказал все, — упрямо повторил комиссар. — Когда вы понадобитесь, мы вас позовем.

— Здесь произошло убийство? — раздался громкий голос Хеккета, и Дронго поморщился.

— Я так и думал, — сказал Хеккет входя в гостиную, — все это должно было плохо кончиться. Добрый вечер, Дронго. Вы в своем амплуа, пытаетесь вычислить виновного? Здравствуйте, комиссар Террачини.

— Здравствуйте, Хеккет, — недовольно ответил комиссар. — Вы тоже здесь? Не думал, что и вы окажетесь в этом отеле. Надеюсь, вы мне поможете разобраться с этим убийством.

— В присутствии великого и ужасного Дронго? — спросил, явно ерничая, Хеккет. — Ни в коем случае. Пусть расследование проводит самый лучший эксперт ООН. Между прочим, комиссар Дезире Брюлей считает его одним из лучших экспертов в мире. Я бы на вашем месте не упускал такой возможности.

— Вы действительно эксперт? — спросил комиссар.

— Да, — кивнул Дронго.

— Тогда можете остаться. Остальных прошу удалиться. Всех, кроме супруга покойной. А вы, Андреа, проследите, чтобы гостей разместили в соседнем номере. Мне нужно будет поговорить с каждым.

— Хорошо, — кивнул Андреа.

— Это комиссар Филиппо Террачини, — обращаясь к Дронго, сказал Хеккет. — Между прочим, имеет на своем счету массу раскрытых преступлений и считается одним из лучших специалистов по расследованию подобных дел.

Дронго кивнул комиссару. Когда Обозов и Торчинский вышли в коридор, комиссар Террачини прошел в спальную комнату и спросил у криминалиста, работавшего с трупом:

— Как у нас дела?

— Ее задушили, — сообщил эксперт, — набросили какую-то ленту на шею и задушили. Смерть наступила примерно полчаса назад.

— Есть какие-нибудь отпечатки пальцев, следы?

— Пока нет, но мы ищем.

Хеккет, войдя в спальню, равнодушно посмотрел на труп. Затем вышел в гостиную и обратился к Дронго:

— Я всегда считал, что красивые женщины не бывают счастливы. Бог не дает всего и сразу. Либо красоту, либо счастье. Так и получилось.

— Говорите потише, — одернул его Дронго, — в кабинете муж покойной.

— Даже если я начну говорить шепотом, мы не сможем ее оживить, — цинично заметил Хеккет. — И кто, по-вашему, мог совершить убийство?

— Любой из присутствующих, — заметил Дронго, — любой из тех, кто сейчас находится в соседнем номере.

— Вы меня поражаете, коллега. Обычно у вас более стройная версия. И более убедительная.

— Пока нет. Но нам нужно проанализировать поведение собравшихся и прийти к определенному выводу.

— Вывод, по-моему, и так ясен. Либо муж, либо любовник, либо отвергнутый любовник. Рядом с такой красивой женщиной обязательно должны быть отвергнутые мужчины. Это нормально.

— Я не очень хорошо говорю по-английски, — сказал комиссар. — Иногда путаю слова, но полагаю, что нам нужно вместе обсудить мотивы возможного преступления. И очертить круг подозреваемых.

— Конечно, комиссар, — согласился Дронго, — но сначала нужно успокоить мужа убитой, а потом мы поговорим более обстоятельно.

— Я плохой утешитель. — пробормотал Террачини.

Дронго прошел в кабинет Марк сидел в кресле. Пиджак валялся где-го в стороне. Галстук лежал рядом. У него были всклокоченные волосы. Когда Дронго вошел в кабинет, он поднял голову и, растерянно посмотрев на вошедшего, тихо сказал:

— Не могу поверить, что она умерла.

— Она была красивой женщиной, — сказал Дронго.

— Да, — кивнул Марк. — очень красивой. У нас не все было хорошо, но я ее очень любил, очень.

— Вам лучше сейчас побыть одному, — сказал Дронго.

— Спасибо, — кивнул Лабунский.

— Не беспокойтесь, я постараюсь найти убийцу, — уверенно сказал Дронго и вышел из комнаты в гостиную.

Там уже находились комиссар Террачини и Уорд Хеккет. Они расположились в креслах, дожидаясь, когда эксперты закончат работу.

— Убийца вошел в номер и задушил ее, — сказал комиссар, — значит, убийца сумел открыть дверь и войти незамеченным.

— Верно, — кивнул Хеккет, — получается, что у убийцы был ключ от входной двери.

— Подождите, — прервал их Дронго, усаживаясь на диван, — а каким образом убийца мог попасть на этаж? Как он прошел к двери?

— Что вы хотите сказать? — нахмурился комиссар.

— Я понял, что он хочет сказать, — вставил Хеккет, — сюда невозможно попасть, не пройдя мимо дежурной. На этих этажах, где находятся апартаменты для особо важных гостей, у выхода из лифта сидит дежурная, которая могла видеть убийцу.

— Сейчас мы ее позовем, — кивнул комиссар. — А другого выхода здесь нет?

— На этот этаж нельзя попасть так просто, — пояснил Хеккет, — только с помощью специальной карточки, которую выдают постояльцам именно этого этажа.

— У кого могла быть такая карточка? — спросил комиссар.

— Только у гостей отеля, — твердо сказал Хеккет.

— Получается, что она могла быть только у мужа, — комиссар пожал плечами, — тогда все наше расследование закончится через десять минут.

— Не думаю, — задумчиво возразил Дронго, — судя по всему убийца заранее подготовился к совершению подобного преступления и вряд ли стал бы подставляться таким нелепым образом.

— Сначала мы поговорим с дежурной, — сказал комиссар, — а потом побеседуем с мужем убитой. Может, мы выясним, кто последним входил к ней номер.

— А карточка-ключ? — напомнил Хеккет. — Она могла быть только у мужа. Или у жены. И больше ни у кого. Хотя нет. Она могла дать свою карточку любовнику, но наш друг Дронго не верит в порочность женщин.

— Я верю только в конкретные факты, — сухо заметил Дронго, — и не люблю домыслов в отношении женщин. Об этом я вам уже говорил, Хеккет. Постарайтесь вести себя уважительно хотя бы по отношению к покойной.

— Она вам явно нравилась.

— Тем более не нужно говорить гадостей. Давайте сначала во всем разберемся.

— Может быть, мы начнем с ее мужа, — вздохнул комиссар, — в таких случаях лучше сразу допрашивать близких родственников. Позовите мужа, — попросил он одного из своих сотрудников.

Тот поспешил пройти в кабинет. Через некоторое время оттуда вышел Лабунский. Он был в расстегнутой рубашке и в брюках. Пройдя к дивану, он сел рядом с Дронго.

— Вы можете говорить? — спросил комиссар.

— Да, — кивнул Марк, — кажется, могу.

— Извините, что вынужден быть таким настойчивым, — продолжал комиссар, — если вы не сможете говорить по-английски, говорите по-русски, ваш знакомый поможет нам понять вас, — показал он на Дронго.

— Ничего. Я постараюсь ответить на вопросы, — вздохнул Лабунский.

Террачини крикнул своему помощнику, чтобы принесли диктофон. Помощнику было лет сорок. Очевидно, он давно работал с комиссаром, так как даже по тембру голоса мог определить, в каком он настроении. Он сразу принес диктофон и передал его комиссару. Тот включил диктофон и положил на диван рядом с Лабунским.

— Вы не возражаете? — уточнил комиссар.

— Нет, — ответил Марк, — мне все равно.

— У вас были с женой хорошие отношения? — сразу спросил Террачини.

— Нормальные. Конечно, мы иногда ссорились, но в общем отношения были нормальными. Сегодня исполнилось пять лет со дня нашей встречи, — напомнил Марк, — впрочем, ваши коллеги об этом знают.

— Как вы думаете, кто мог совершить это убийство?

— Не знаю, господин комиссар. Из тех, кто был с нами, — никто. Это все ее родные и близкие друзья. Не знаю. Может, кто-то посторонний.

— Вы проверяли, деньги и ценности на месте?

— Нет, пока не проверял. Но меня это мало интересует. Разве можно в такой момент думать о деньгах?

— У вас были крупные суммы? У сеньоры были бриллианты, украшения, дорогие часы?

— Были. У нее были бриллиантовое колье и кулон. И еще золотые часы. Вернее, у нее были две пары часов: «Картье» и «Шопард» с плавающими бриллиантами.

— Вы можете сказать, где лежат эти вещи?

— Да, конечно. Они лежат в спальне.

— Не в сейфе? — удивился комиссар.

— Нет, — ответил Лабунский, — если залезут грабители, то они первым делом полезут в сейф. Обычно мы оставляем ценности в шкатулках и кладем их в свои чемоданы, которые запираются на кодовые замки. Вряд ли умный вор потащит через весь коридор такой заметный чемодан, как наш.

— Вы можете проверить чемодан вашей супруги? — спросил комиссар. — Я распоряжусь, чтобы его принесли из гардеробной.

— Пусть принесут все наши чемоданы, — попросил Марк, — я не помню, в каком именно чемодане лежат украшения.

Комиссар распорядился принести чемоданы. Их сложили в гостиной, и Марк, присев перед одним из них, набрал знакомый ему код и открыл чемодан. Затем покачал головой. Очевидно, это был не тот чемодан. Он присел перед вторым, начал набирать код, но неожиданно поднял голову:

— Чемодан почему-то открыт.

— Не трогайте ничего, — попросил комиссар, — возможно, остались отпечатки пальцев.

— На убитой тоже нет украшений, — вставил Дронго, — а мы видели, что на ней было колье и крупные серьги с бриллиантами.

— Да, — кивнул Хеккет, — точно были.

— На ней нет никаких украшений, — вспомнил комиссар, — никаких.

— Я не обратил на это внимания, — вздохнул Марк, — я не могу на нее смотреть в таком виде. Это так ужасно.

— Значит, драгоценности пропали, — невесело констатировал комиссар.

В гостиную вошел сотрудник полиции. Он что-то тихо сказал комиссару, и тот, извинившись, поднялся, выключил диктофон и прошел в спальные комнаты апартаментов. Кроме большой спальни, здесь была и своеобразная комната отдыха — вторая спальня. Комиссар вошел туда и громко позвал Дронго и Хеккета. Оба обнаружили сложенные на столике коробки. Комиссар открыл одну из них. Она была пуста. Он осторожно открыл следующую. В ней тоже ничего не было. Комиссар попросил своего помощника позвать Марка Лабунского. Когда тот вошел, Террачини спросил у него, показывая на пустые коробки:

— Это ваши?

— Да, — кивнул Лабунский, — это были коробочки, в которых она хранила свои ценности.

— Там уже ничего нет, — сухо констатировал комиссар, — они пустые.

Лабунский молчал. Он смотрел на комиссара и молчал. Потом повернулся и вышел из комнаты в гостиную. И тяжело опустился на диван.