Глава 14

Они снова сидели в гостиной, на этот раз в несколько другом составе.

Нервы у всех были напряжены до предела. Лейла Махмудовна дрожащей рукой пыталась налить себе холодного чая, но чайник дергался и дрожал в руках, ударяясь носиком о чашку. В конце концов Сайд сам твердой рукой налил ей чай.

Он сидел за столом рядом с сестрой. Лариса сидела у выхода на террасу, скрестив руки на груди. Рядом лежала ее сумка. Кузнецов нервно ходил по гостиной, что-то нашептывая. Семен Григорьевич принес стул и устроился у самого входа с печальным, скорбным лицом. Было уже достаточно светло, стрелки часов показывали девятый час утра.

Когда Дронго прошел к столу и также налил себе в чашку чая, все замерли, ожидая окончания этой кровавой истории.

— Должен признаться, — устало сказал Дронго, — что я несколько недооценил убийцу. Он оказался гораздо умнее и коварнее, чем я думал. Мне с самого начала не понравилась идея Блумберга о подобном исчезновении. В «искусственной» смерти всегда есть нечто театральное и трагическое одновременно. Ибо она всегда может обернуться фарсом, а может превратиться и в трагедию, что случилось сегодня ночью на этой даче.

Я с самого начала не верил в подосланного убийцу. Это было бы слишком легко и слишком не правдоподобно. Убийца не сумел бы так точно узнать место, где должен был находиться несчастный Паша с винтовкой в руках. Кроме того, убийца не мог знать, что у парня были холостые патроны. Но убийца стрелял настоящими пулями, это значит — специально явился туда, уже имея в кармане несколько боевых патронов. Признаюсь, я поначалу даже подозревал Игоря. Особенно когда он спросил меня про патроны. И тем более когда показал один из них. Вот этот. — Дронго достал из кармана патрон и положил его на стол. — Я не сомневаюсь, что именно такими патронами пользовался убийца, покушавшийся на Сергея Леонидовича.

Но убийца не учел, что я могу предусмотреть вариант такого развития событий и надену на Блумберга бронежилет. Я подумал об этом еще в первый день, когда вы, Лейла Махмудовна, приехали ко мне. Вы рассказывали о том, как за вами следят. Говорили, что другая сторона знает обо всех ваших передвижениях, всех ваших планах. Знает даже о ваших родственниках за границей и о ваших вкладах в зарубежных банках. Я не очень верил, что другая сторона узнает все это посредством обычного наблюдения. Да и сам Блумберг усилил мои подозрения, когда сказал о своих сомнениях, убеждая меня, что другая сторона узнает о его планах еще до того, как он претворит их в жизнь. Он сам был поражен подобной осведомленностью своих врагов.

Но здесь у меня возникло еще несколько вопросов. Когда Лейла Махмудовна приехала ко мне, она перечислила недвижимость, которой владеет их семья, и заявила, что все это стоит не больше пяти-шести миллионов долларов. Но, когда я попал на дачу, я понял, что она была, мягко говоря, введена в заблуждение.

Только эта дача стоит никак не меньше трех-четырех миллионов, и Олег Михайлович, видевший счета на эту дачу, подтвердил мои подозрения.

— Что вы этим хотите сказать? — вздохнула хозяйка дома. — Сережа от меня ничего не скрывал.

— Конечно, нет. Просто он не все вам рассказывал, — печально усмехнулся Дронго. — Ведь при желании он мог собрать двадцать миллионов. Думаю, что только ваша собственность в Москве тянула на половину этой суммы. Вы знали, что у него под Ленинградом была еще одна дача?

Она растерянно уставилась на него. Рука, державшая чашку, дрогнула, проливая чай. Брат схватил ее за руку, чтобы успокоить.

— Перестаньте говорить гадости про Сергея Леонидовича! — громко крикнула Лариса. — Это подло, наконец! Он в больнице, а вы смеете говорить такие вещи. Его чуть не убили.

— Это действительно так, — согласился Дронго, — его действительно хотели убить. Простите меня, Лейла Махмудовна, я не собирался вас обижать.

Просто у мужчин, тем более у банкиров, бывают свои маленькие тайны, которые они никому не выдают. Я думаю, что он собирался не только исчезнуть с глаз преследовавших его политиков, но и немного отдохнуть где-нибудь на Канарских островах от всех своих проблем, в том числе и от семейных.

— У него не было семейных проблем, — нахмурилась хозяйка дома.

— Возможно, — согласился Дронго, — но два дня назад он уволил Ларису Алтунину и купил ей билет далеко за рубеж. Я поначалу думал, что он решил вызвать именно ее, но Игорь рассеял мои сомнения. Он покупал билет для другой молодой особы, которая должна была, очевидно, сопровождать вашего мужа в этой поездке.

— Вы лжете! — закричала Лариса и вдруг громко разрыдалась.

Лейла Махмудовна сидела с побледневшим лицом, но больше ничего не спрашивала.

— Зачем вы все это нам говорите? — спросил Кузнецов. — На даче произошло два убийства, а вы копаетесь в грязном белье.

— Я просто излагаю факты, — холодно заметил Дронго, — у меня не осталось сомнений, что Блумберг мог инсценировать свою смерть еще и потому, что просто хотел сбежать от своих врагов и от своей семьи. А вчера вечером узнавший об этом Сайд устроил ему скандал, который слышал все тот же Игорь.

Лейла Махмудовна взглянула на брата.

— И ты молчал? — покачала она головой. Тот угрюмо кивнул и отвернулся.

— Теперь мы знаем, кто убил Игоря, — кивнул Кузнецов, — по крайней мере, у Сайда был хотя бы повод.

— Я его не убивал, — закричал Сайд, вскакивая.

— Успокойтесь, — строго сказал Дронго, — я еще не кончил свой рассказ.

Убийца все идеально рассчитал. Очевидно, ему заплатили очень большие деньги за устранение Сергея Леонидовича. Он заранее приготовил боевые патроны для винтовки и стал дожидаться, когда наступит условленное время. Ведь он знал точное время совершения ложного покушения. Поэтому за минуту до этого он вошел в бильярдную комнату, открыл окно и вылез во внутренний дворик.

— Опять вы об этом? — поморщился Кузнецов. — Я же вам сказал, что это был не я.

— Я знаю. Вы должны были встретиться в этой комнате с Лейлой Махмудовной, собираясь рассказать ей про Ларису. Вы считали, что после «исчезновения» Блумберга она должна была уволить и Ларису. Вы просто не любили эту молодую женщину. Не знаю почему, но догадываюсь. Может, потому, что она вам всегда отказывала и Сергей Леонидович был более удачливым соперником.

— Ну, знаете ли, — буркнул весь красный Кузнецов, но не посмел больше ничего сказать, стараясь не смотреть в сторону Ларисы.

— Я неожиданно сорвал вашу встречу. Когда вошла Лейла Махмудовна и стала говорить со мной на повышенных тонах, вы не стали входить в комнату следом за ней. Потом мы вышли из комнаты, и там появился убийца. Он открыл окно, вылез во двор, быстро пересек пространство, отделяющее ваш дом от соседнего. Но он опоздал на несколько секунд. Опоздал из-за меня. Я своим разговором с хозяйкой дома в бильярдной невольно задержал его на несколько секунд. И Паша успел сделать первый холостой выстрел. После этого убийца подходит к ничего не подозревающему парню и бьет его по голове. А после смерти Паши вставляет боевые патроны в винтовку и стреляет в сторону террасы.

Остальное вы уже знаете. Но убийца сделал одну маленькую ошибку. Он так торопился, что, вылезая из окна, неплотно прикрыл его. И вошедший следом за ним Игорь, увидев, что окно открыто, по привычке, чисто автоматически, закрыл его.

Вернувшийся убийца увидел, что не может попасть внутрь здания, минуя дверь, где, несмотря на крики внутри дома, по-прежнему стояла охрана. Он даже попытался открыть окно, но все было бесполезно. И тогда убийца придумал гениальный трюк, который можно было изобрести лишь спонтанно, за секунду. Но до этого убийца понял, что закрывший окно Игорь будет в первую очередь подозревать именно его. И участь Игоря была решена. Вторым убитым стал Игорь, который действительно подозревал настоящего убийцу. Очевидно, они встретились за домом и молодой человек решил, что легко справится с убийцей, не подозревая, что у того нож. Итак, несчастный Игорь стал второй жертвой убийцы.

— Может, вы все-таки назовете имя этого человека, — саркастически спросил Олег Михайлович, — и расскажете нам, о каком трюке вы говорите?

— Я его не убивал, — снова гневно заявил Сайд, но на этот раз его сестра положила свою руку на его, словно почувствовав, что именно сейчас произойдет.

— Убийца придумал все идеально, — сказал Дронго, — но, как бывает в таких случаях, немного переоценил свои силы. Он убил Пашу и вернулся к дому. В дом он уже попасть не мог, а ему нужно было срочно обеспечить свое алиби. И тогда, видя, как все бегают и кричат на террасе, он перелезает на террасу и бежит к раненому Блумбергу. Но он не знает, что в этот момент в дверях гостиной нахожусь я. И вижу всех входящих и выходящих из гостиной. А он не был в списке приглашенных гостей и должен был сидеть в коридоре, а не появляться на террасе.

Но в этот момент никто не обращает внимания на эти мелочи. Да и мне, если бы подобная мысль у меня мелькнула, она также показалась бы наивной. Просто человек увидел, как стреляют в хозяина дома, и поспешил ему на помощь. Первым поспешил. Это ведь были вы, Семен Григорьевич?

Услышав эти слова, пожилой водитель вздрогнул. Все повернулись к нему.

— Кто лучше всех знает, что творится в доме? Кто в курсе всех дел своего хозяина, кто знает о его деньгах и любовницах, о его друзьях и врагах?

Конечно, личный водитель. Который гораздо ближе, чем собственная жена. Поэтому так часто и легко машина Блумберга уходила от наблюдения. Зачем было следить за ним, если Семен Григорьевич и без того докладывал обо всем. Но когда он привез ко мне Лейлу Махмудовну, кто-то в другом кабинете понял и просчитал, что я могу помочь Блумбергу действительно сбежать за границу. И тогда Семен Григорьевич получил конкретное задание. Я думаю даже, что ему неплохо заплатили. И знаете, почему я так думаю? Своей хозяйке вы соврали, сказав, что жена отдыхала в Подмосковье. А мне при первой встрече назвали Финляндию. Зачем вы обманывали Лейлу Махмудовну? Не потому ли, что она точно знала о ваших доходах? Вы ведь получали гораздо большие деньги за информацию о семье своего хозяина. И подсознательно соврали ей. Это подсознательное вранье меня и насторожило. А потом я вспомнил и про террасу. Вы никак не могли быть на улице в момент убийства. Вы должны были находиться в коридоре. Правда, вы сказали мне, что выходили покурить, но даже в этом случае путь через коридор в гостиную гораздо короче, чем через террасу. И только в одном случае вы могли оказаться рядом с террасой. Если, вернувшись после убийства Паши, не смогли попасть в дом, потому что оказалось закрыто окно.

Семен Григорьевич сидел, опустив голову. Все смотрели на него. А он молчал, не решаясь ответить.

— У вас еще было несколько мелких ошибок. Сначала вы потеряли один из патронов, который нашел все тот же Игорь. Конечно, вы хорошо придумали со своим падением, когда мы возвращались. Очевидно, когда вы бежали в первый раз, вы тоже упали. И поэтому решили упасть во второй раз, чтобы грязь на вашей одежде не могла вас выдать. Но вас выдала ваша самоуверенность. Когда я попросил вас побежать в сторону соседнего дома и посмотреть, что там произошло, вы не стали торопиться. Вы просто вышли из дома и закурили. Зачем вам было спешить, ведь вы точно знали, что именно случилось со вторым водителем. Но эта самоуверенность вас подвела. Вы стояли у машины, и Сайд случайно увидел вас в окно. Вы никуда не торопились. Значит, точно знали, что Паша был убит. А откуда вам это было знать, если вы не были в соседнем доме? Я думаю даже, что Сайд ошибся. Вы не просто стояли у машины. Очевидно, вы прятали там орудие преступления, которым убили своего напарника. Вот и вся история, Семен Григорьевич.

— У вас нет доказательств, — поднял голову водитель, — это все одни слова.

— Есть, — сказал Дронго, — теперь уже есть. Игоря вы убили потому, что он вас заподозрил. Отчасти виноват в этом и я, сказав ему о том, что вы видели, как он входил в бильярдную. Вы не могли этого видеть из коридора, потому что вас там не было. Вы видели его, стоя за окном, когда уже уходили от дома. Но самое главное, что патрон, о котором я говорил, был найден не рядом с окном, а в кармане вашей куртки. Он завалился за подкладку, и я его там обнаружил. Я вас обманул, когда сказал, что патрон был найден у окна.

— Будь ты проклят! — хрипло крикнул водитель, вскакивая на ноги. — Будь ты проклят.

Он поднял стул и замахнулся, намереваясь бросить его в Дронго.

Сайд вскочил со своего места. Но у него не было оружия. И в этот момент прозвучал выстрел. Все обернулись. Стреляла Лариса Алтунина, выхватившая из своей сумочки тот самый «браунинг». Она выстрелила в дверь, рассчитав таким образом траекторию полета пули, чтобы она просвистела у самой головы убийцы.

— Хватит, — сухо сказала она, — вы проиграли, Семен Григорьевич.

Перестаньте паясничать.

Семен Григорьевич выпустил из рук стул и вдруг громко, истерически заплакал.

— Я не хотел, я не хотел убивать Пашу. Он даже не повернулся ко мне, услышав мой голос. Я думал его оглушить, а потом разделить с ним деньги. Просто я немного опоздал. Опоздал. И Сергея Леонидовича не хотел. Но они сказали, что все равно его уберут. Все равно уберут.

— Сайд, соберите всех людей, кто есть на даче, и прикажите стеречь этого мерзавца, — приказал Кузнецов. — Пусть им занимается прокуратура.

Сайд подошел к Ларисе, взял у нее пистолет и ткнул водителя в бок:

— Вставай, гнида. Идем со мной. Они вышли из комнаты.

— Он нам расскажет, кто его нанял, — с пафосом сказал Олег Михайлович.

— Не будьте таким наивным, — поморщился Дронго, — он ничего не знает.

Его нанимали через десятых лиц, которых уберут, едва узнают о его провале. А рядом с Блумбергом подкупят другого человека. Вас, например, или Ларису, или даже Сайда Сафарова, брата его жены. Главное, чтобы это был близкий человек, которому абсолютно доверяешь. Как покупать — они хорошо знают. А с этим, — кивнул он на дверь, за которую увели водителя, — уже все ясно. Или его просто уберут в тюрьме, или дадут на полную катушку, если, конечно, будет молчать.

Виновных все равно не найдут. В нынешней России виновных будут искать все время, пока у власти этот фаворит. А когда Придет другой, у него уже будут свои любимчики и свои враги. И все постепенно забудут и о вашем банке, и о Сергее Леонидовиче.

Кузнецов молчал. Лариса, отвернувшись, смотрела в сторону соседней дачи. Дронго взял со стола патрон, подошел к хозяйке дома.

— Вы в самом деле нашли его в куртке этого негодяя? — спросила она. — И все время молчали?

— Конечно, нет, — печально улыбнулся он, — патрон нашли там, где я сказал. На полу в бильярдной. Просто я блефовал.

— Вы страшный человек, — прошептала она не то с восхищением, не то с ужасом. — Как же мне теперь жить? — с неожиданной болью произнесла женщина.

— В древности люди верили, что есть Харон, который перевозит души умерших через реку забвения с одного берега на другой. И жены обычно вкладывали в рот своему умершему мужу монетку для платы Харону, — сказал Дронго.

Она смотрела на него глазами, полными слез.

— Я думаю, — продолжал он, — будет гораздо лучше, если вы предадите забвению все случившееся сегодня. Перейдете с одного берега на другой. Только в обратном порядке. Уйдете от ваших трупов к живым людям. И заплатите Харону вот этим патроном.

Он вложил ей в руку патрон и, не прощаясь, вышел из гостиной. Трое оставшихся в комнате молча смотрели, как он идет по двору. Было нечто непонятное в этом человеке, что так пугало их. Возможно, он и был самим Хароном. Перевозчиком «мертвых душ», которые умирали еще при жизни, совершая свои преступления, и которых он искал и находил среди живых людей.