VI

Едва солнце показывалось из-за горизонта, как весь Багдад оглашался криками муэтдинов, призывающих правоверных совершить утренний намаз. Старые мечети использовали для этих целей современные усилители, и призывные голоса священнослужителей раздавались над городом. Утренний намаз в пять часов совершали только очень набожные мусульмане. А вот ко второму намазу «Дронго» уже проснулся. Хотя номер был оборудован таким образом, что крики с минаретов не могли его беспокоить, он встал, открыл балкон и долго слушал раздававшуюся над древней столицей перекличку мечетей.

За завтраком Найдя оказалась за соседним столиком. Она приятно улыбнулась ему, незаметно показав на одного из официантов. После вчерашнего вечера к ней тоже прикрепили своего персонального «стража». Правда, арабы вряд ли подозревали в ней представителя одной из старейших разведок мира, иначе эскорт наблюдателей был бы куда более внушителен, чем у «Дронго».

После завтрака начинались доклады ученых, творческие семинары и, немного повертевшись для приличия в зале, он благополучно покинул конференцию, не испытывая угрызений совести. Если учесть, что многие из ученых тоже норовили улизнуть от неприятного сидения на всех заседаниях, то бегство «Дронго» было куда более простительным.

Справедливости ради стоит отметить, что доклады некоторых настоящих ученых пользовались большим вниманием и являли собой безусловно научные и творческие находки. Но как и на всякой грандиозной конференции, таких были единицы.

Отвязавшись от одного из назойливых критиков, «Дронго» остановил такси и переехал на другую сторону, к магазину, где его ждал Афиф Заки.

Магазин, вернее небольшую лавку, он нашел сразу, Его связной уже сидел внутри, попивая сладкий арабский чай. Рядом лежала небольшая тарелочка с хурмой.

— Ассалам алейкум, — сказал «Дронго» привычное на Востоке приветствие. Для этого не нужно было знать арабского языка.

— Ваалейкум саллам, — отозвался брат Афифа Заки, большой грузный мужчина, — гость моего брата — мой гость, — добавил он на плохом английском, показывая вглубь магазинчика.

— Доброе утро, — начал «Дронго», — что-нибудь удалось узнать?

Афиф Заки сделал большие глаза и вместе со свертком вышел на улицу. «Дронго» поспешил за ним, чувствуя легкое раздражение. Спешившие за ним по пятам агенты остались на другой стороне улицы. Афиф Заки свернул в небольшой переулок.

— Вот ваша одежда, — быстро сунул он пакет. — Связного вашего предшественника звали Кямаллетдин Минови. Где он работал, вы знаете. Прощайте. Увидимся завтра в отеле «Виктория». Это на побережье.

С этими словами Афиф Заки моментально исчез, стараясь даже не оборачиваться.

«Дронго» взял сверток и поспешил на улицу. В магазинчике брата своего трусливого связного он купил несколько безделушек, чтобы рассовать по всей сумке. Подделки радостно блестели и их, конечно, видели следовавшие за ним арабы.

Пройдя мост, он через пятнадцать минут был в отеле. Провожатые остались в холле отеля, когда он поднялся к себе в номер. Переодеться было несложно, некоторые трудности были только с непривычным головным убором. Осмотром он остался доволен. На него глядел в зеркале настоящий смуглый араб. Выйти из отеля не представляло труда. Его «прилипалы» даже не повернули головы, заметив традиционный арабский головной убор.

Еще через минуту уже в автомобиле, мчавшемся в мечеть Абу-Ханифы, он пытался не отвечать на вопросы водителя, показывая на якобы болевшие зубы. Разговорчивый араб был весьма огорчен, не получив на свои замечания ни одного вразумительного ответа.

Сойдя совсем близко от мечети, он отпустил автомобиль и, свернув на пустынную улочку, быстро переоделся. Для этого нужно было только поднять свой белый балахон и снять головной убор. Арабы называли эти предметы по-своему, но он так и не сумел запомнить.

Сама мечеть была воздвигнута в Багдаде еще в середине шестнадцатого века, в период распада государства Сельджуков и завоевания Багдада турками. Строительство продолжалось несколько лет и окончилось в 1534 году. Правда, позднее, в 17 и 18 веках мечеть дважды перестраивалась, но по-прежнему сохраняла очарование одной из красивейших мечетей столицы Ирака.

Прямо перед мечетью возвышались три гигантские полусферы. Небольшой, искусно сделанный водоем приятно освежал все вокруг. Магазин Халеда Искендера находился напротив. «Дронго» поспешил туда.

— Добрый день, — начал он на английском, — вы можете разговаривать. Мне нужен Кямаллетдин Минови.

Конечно этот хозяин не мог. Но его сын рассказал, что их работника Кямаллетдина Минови избили прямо в магазине, а затем забрали с собой работники полиции. Правда, некоторые из них были в штатском. Мальчишка, несомненно, видел многое и мог бы продолжать свой рассказ, если бы на него не прикрикнул отец. Ему не хотелось, чтобы за его сыном, общающимся с иностранцами, пришли бы также, как за его работником.

Разговор получился коротким, «Дронго» пришлось срочно уходить. Выйдя из магазина, он вошел в мечеть, сделал несколько контрольных кругов и затем снова прошел к знакомой улочке. На глазах у изумленных ребятишек, разинувших рот от такого зрелища, он быстро надел арабское платье и уже через несколько минут выходил на улицу в таком виде. И здесь случилось непоправимое.

— Ой, — сказал вдруг женский голос, — в каком вы наряде. А я вас и не узнала.

Это были режиссеры с телевидения. Обе женщины, узнавшие его в этом .непривычном одеянии, восторженно кудахтали. Бежать было поздно, глупо. Он решил превратить все в шутку.

— Мы поспорили, — сказал он, — что наденем на себя арабские платья и выйдем в город. Вот я первый и оделся.

— А вам очень подходит, — сказала одна из женщин, — особенно этот головной убор.

— Не обращайте внимания. Это всего лишь шутка, — махнул он рукой,

Еще через пять минут ему удалось отвязаться, но теперь ему нужно было срочно готовить алиби, иначе женщины разнесут эту новость по всему отелю.

Вернувшись в гостиницу, он быстро прошел мимо своих подопечных, вновь не обративших на него никакого внимания. Иракцы ждали его появления у лифта, при выходе из отеля и не обращали внимания на прибывающих гостей, тем более арабов. В свой номер он не поднялся. Сразу пошел к Вагифу. На его счастье тот был один.

— Добрый день, — «Дронго» вошел в номер прямо в арабской одежде.

— Какая прелесть, — обрадовался поэт, — где ты достал такой прекрасный костюм? Очень красиво.

— Здесь рядом, на базаре. И стоит очень дешево. Всего два доллара. Хочешь, поедем вместе и купим? — предложил «Дронго».

Поэт был натурой увлекающейся.

— Конечно, — загорелся он, — я тоже так оденусь и выйду вечером к ужину,

— Лучше к обеду, — «Дронго» стянул с себя одежду, — возьми и примерь ее, может, эта тебе подойдет

— Нет, твоя будет мне великовата. Давай поедем прямо сейчас.

Вагиф радовался от одной мысли, что получит подобный сувенир. Еще через пять минут они вышли из отеля и уже в сопровождении двух «прилипал» поехали на закрытый рынок Аль-Рашид.

Под восторженные восклицания Вагифа они купили еще два костюма и, вернувшись в отель, сразу облачились в них. Теперь утренняя встреча выглядела не более чем безобидная шутка.

Они спустились вниз, демонстрируя свой новый арабский стиль. Сразу несколько человек загорелись желанием купить подобные сувениры.

Через полчаса женщины, уже забывшие, при каких обстоятельствах произошла встреча, встретили сразу нескольких членов делегации в арабских костюмах. Инцидент был исчерпан, алиби восстановлено, но на всякий случай «Дронго» еще весь день ходил в этом костюме, показывая его всем желающим; Вечером, набравшись смелости, он даже одел его, отправившись к заместителю премьера. Тот принимал в своем роскошном номере своих друзей, среди которых был и Председатель Союза писателей Анар.

Анар был фигурой глубоко трагической. Искренне желая освобождения своего народа, его процветания и суверенитета, его счастья и независимости он, как умный человек, видел все препятствия на этом пути, понимая, что национальная демократия может выдержать очень многое, кроме самих национальных демократов, превратившихся в худшую разновидность большевиков. Путь к счастью лежал через страдания народа, и сознание этого тяжкого пути делало писателя мрачным и задумчивым, превращая постепенно в меланхолика.

Здесь же находился Фархад, уже успевший выпить вместе со своими друзьями в другой компании. «Дронго», пришедшего в арабской национальной одежде, встретили шумными криками, возгласами одобрения. Правда, сам хозяин встретил нового гостя очень неодобрительно, посчитав, что тот издевается над его приемом. Но это быстро рассеялось, и под влиянием спиртного захмелевшие госта начали рассказывать забавные истории.

— Пруст был гениальным писателем, — доказывал Анар, — то, что он написал о любви, не писал никто. К сожалению, этого многие не понимают.

— А Моравиа? — спросил заместитель премьера, — Или Лакснесс, представитель двухсоттысячного народа, а ведь как писал.

— Это не зависит от численности, — доказывал другой. Спор продолжался довольно долго, пока его не оборвал Фархад.

— Все это дерьмо, — громко сказал он, — ничего хорошего в этом нет.

— Что дерьмо? — спросил «Дронго».

— Все. И ваша литература и ваше искусство. Есть человек и нет человека. Вчера вот так погиб наш товарищ.

— Это был несчастный случай, — напомнил «Дронго».

— Ты тоже дерьмо, — разозлился художник, — человек погиб, а он говорит — несчастный случай.

После этого спорить уже не хотелось, и все молча расходились по своим номерам. «Дронго» постучал к Вагифу.

— Вчера вы нашли нашего дипломата до того, как он выпал из номера? — сразу спросил «Дронго».

Вагиф был намного старше и он обратился к нему на «вы».

— Нет, — грустно ответил Вагиф, — я долго стучал. Потом пришел его сосед по номеру. Мы стучали вдвоем, но нам никто не открыл дверь. И я поднялся снова наверх.

«Он мог выбросить человека с балкона, а затем начать стучать, — подумал „Дронго“. — Но в таком случае, зачем он взял сумочку дипломата? Чтобы против него были улики, столь явно указывающие на его присутствие в номере погибшего? Не сходится. Значит, не он. Тогда Ариф. Мог ли он дать знать кому-либо с балкона? Нужно будет сегодня проверить».

Поговорив еще немного, он вышел из номера, поднимаясь к себе по лестнице. В коридоре его уже ждала Наиля.

— Ваша арабская одежда сегодня произвела фурор, — сказала она вместо приветствия, — все о ней только и говорят.

— Мы купили ее все вместе на базаре, — уклонился от ответа «Дронго»

— Хороший сувенир, — кивнула женщина, — наши договоренности остаются в силе.

— Конечно. Сегодня через час, — он посмотрел на часы, — после одиннадцати.

— Договорились, — женщина, грациозно повернувшись, пошла к лифту, громко щелкая своими каблуками. На ней были обтягивающие брюки и черная блузка. В ее возрасте она сохраняла удивительно «свежую» фигуру.

«Дронго», вернувшись в номер, достал карту Багдада. Сегодня ночью ему придется нелегко. Он включил телевизор и немного отвлекся, глядя на очередной голливудский боевик. Без пяти одиннадцать пришла Наиля. Она позвонила два раза, и он сразу открыл.

— Я пришла, как мы договаривались, — громко сказала женщина, в расчете на микрофоны, установленные в комнате.

— Очень хорошо, — он старался говорить не тише, — хотите виски? У меня есть даже лед.

— Давайте, — только выйдем на балкон, — предложила женщина.

Он действительно разлил виски в стаканы, добавил льда и вышел вслед за Наилей.

— Вы уезжаете прямо сейчас? — спросила она, глядя на воды Тигра.

— Да, вам придется нелегко.

— Ничего, как-нибудь сыграю, — усмехнулась женщина, — продемонстрирую весь спектр любовной страсти. Мои вздохи будут записаны на все магнитофоны их контрразведки. Даже войдут в учебные пособия для новичков.

— Вы рассказываете об этом так соблазнительно, что я могу не поехать и захочу остаться.

— Нет, — очень серьезно сказала женщина, — я делаю предложение только один раз. Вчера вы не захотели. Больше никаких вопросов. Эта тема закрыта.

— Мне остается только пожалеть себя, — пожал он плечами.

Они вернулись в номер. «Дронго», кивнув женщине, пошел к дверям.

— Да, мой дорогой, — еще услышал он, — вот так…

Выйти из отеля можно было через главный ход, где его ждали иракские агенты. А можно было мимо теннисных кортов, где у насыпи виднелась небольшая дорожка. Ограда здесь была не закончена, он убедился в этом еще днем. Уйти отсюда не составляло никакого труда. И пока Наиля одна в комнате демонстрировала, свой эротизм для ушей арабских профессионалов, он быстро удалялся от отеля.

Нури-ад-Дуруби, с которым встречался его предшественник, был начальником полиции одного из районов Багдада. Несмотря на большую семью — жену, мать, троих детей — начальник полиции имел скрытый недостаток, о котором знала только советская разведка. Он был гомосексуалистом. Преследовавшиеся в Ираке такие преступления имели еще и религиозный аспект, так что бедняге грозило очень серьезное наказание за разоблачение. В свое время подставив ему своего агента, советская разведка сделала ряд удачных снимков, после чего судьба Нури-ад-Дуруби была решена.

Правда, он получил с тех пор сразу несколько незаслуженных повышений. Но он исправно отрабатывал свои гонорары, поставляя действительно ценную информацию.. Его участок был расположен в аристократическом квартале города, называемом Мансуром. Здесь были сосредоточены самые дорогие магазины иракской столицы, в которых цены уже измерялись десятками тысяч динаров.

Начальник полиции имел свой двухэтажный особняк, и двух охранников внизу, у дома. Больше всего на свете он боялся за своих детей, отдавая им все свободные от работы часы. «Дронго», подъехав к дому, довольна долго ходил вокруг, решая непростую для себя задачу каким образом попасть в дом, не потревожив других членов семьи.

Располагающий подробным планом дома, он знал, что легче всего проникнуть со стороны кухни, где по ночам открывались двери и кухарка начинала свое колдовство, подготавливая продукты к завтрашнему дню.

Некоторые особенности восточной кухни состояли и в том, что продукты нужно было иногда замачивать или готовить за сутки-двое до употребления в пищу. Скажем, всем известный шашлык, попавший во все фильмы и книги о восточной еде, обретал абсолютно другой, намного лучший вкус будучи приготовлен за сутки до употребления. Баранье мясо, нарезанное маленькими кусками, заливали уксусом, обильно перемешивая с луком, перцем, солью. Масса называлась «бас-турма» и лежала сутки, после чего мясо обретало непривычную для баранины мягкость и сочность,

Спрятавшись в соседнем дворе, «Дронго» довольно долго наблюдал, как кухарка и ее молодая помощница возились во дворе, раскатывая тесто и готовя на завтра свежий хлеб. Наконец через два часа они отправились спать, и он решил действовать.

Двор он прошел достаточно быстро. Чисто символическая деревянная дверь, скорее перегородка, открывалась от простого толчка. Он вошел в. кухню и, услышав голоса, ринулся в соседнюю комнату. Разговаривали две женщины. Нет, они не вошли на кухню, а прошли мимо. Он перевел дыхание. Воров не любили нигде, тем более в Багдаде. Незваных гостей не терпели вообще.

Кабинет хозяина был в другом конце дома. Идти приходилось очень осторожно, обращая внимание на любой шум.

В кабинете Нури-ад-Дуруби должен быть сейф, в котором тот хранит наиболее ценные материалы. «Дронго» знал, что информацию о встрече, если она состоялась, должна была храниться именно там. Конечно, данные Афифа Заки нужно было проверить. Он осторожно приоткрыл дверь кабинета. Кажется, никого нет.

Он сделал еще несколько шагов и услышал за своей спиной:

— Добрый вечер, а вы случайно не ошиблись квартирой?