Глава 9

Только в самолете они узнали, что летят в Ташкент. Забрав их паспорта, водитель оформил им билеты, и они пошли на посадку, пройдя предварительно обычный таможенный и пограничный контроль, уже никого не удивлявший при пересечении границы бывших республик прежде единой страны. В самолете находилось не очень много людей, это был очень неудобный ночной рейс, к тому же они попали на разные места, из-за чего не могли даже разговаривать друг с другом. Кирилл, оказавшийся зажатым между двумя женщинами, просто заснул, откинув кресло до упора. Слава, сидевший рядом с симпатичной девушкой, улыбался ей всю дорогу, пытаясь ее разговорить. А Николай, напротив, сидел у окна и почти весь путь смотрел в иллюминатор, словно надеясь увидеть нечто неизвестное в вечерней темноте.

Сам Цапов, успевший купить в аэропорту газеты и журналы, просматривал их, время от времени оглядываясь назад, туда, где сидел внешне непримечательный и все время дремавший Раскольник. Цапов знал, что слова Горелого о его напарнике были правдой. Раскольник был не просто убийцей. Он был одним из тех редких типов убийц, которые наслаждаются видом жертвы, кому доставляют удовольствие страдания и мучения несчастного. Садист и палач, Раскольник имел явные отклонения в психике наводящие его на чудовищные по своей изощренности пытки для жертвы. В обычной жизни это был всегда молчаливый, аккуратный человек, слегка помешанный на чистоте и всегда имевший при себе несколько носовых платков. Но при поручении ему сложного задания он преображался, словно оборотень, превращаясь в настоящего волка.

Когда стюардесса разносила напитки, Цапов попросил налить ему стакан сока, а Раскольник выпил минеральной воды. Остальные ребята предпочли спиртные напитки. Кирилл выбрал водку, Слава взял банку пива, а Коля предпочел красное вино. Примерно через полчаса после того, как принесли скромный ужин, Цапов поднялся и прошел в туалет. Выходя оттуда, он столкнулся с Раскольником, курившим рядом с туалетами, находившимися в конце второго салона, где можно было курить. Увидев Цапова, он кивнул и вдруг спросил:

— Кто-нибудь знает про наш рейс?

— Никто. А почему ты спрашиваешь? — удивился Цапов. Обычно Раскольник никогда не задавал первым вопросов и вообще не отличался большой любознательностью. Но ответа он не получил. Раскольник просто пожал плечами и отвернулся, даже не став отвечать на вопрос Цапова.

«Типичный хам, — разочарованно подумал Цапов, проходя к своему месту. — Почему его заинтересовал этот вопрос?» — подумал он, но вскоре забыл о происшествии.

Самолет пошел на посадку, за бортом была уже глубокая ночь. Когда попросили пристегнуть привязные ремни, Цапов вдруг почувствовал, как к нему сзади наклонился Раскольник.

— Нас будут встречать? — спросил он.

— Да, — ответил, чуть обернувшись, Цапов.

— Мы же не поместимся в одну машину, — задышал ему в ухо Раскольник.

— Значит, за нами придут две машины, — пожал плечами Цапов, не понимая, почему так волнуется его напарник.

— У меня нехорошее предчувствие, — вдруг сказал Раскольник.

— Что? — не понял Цапов, но к ним уже подходила стюардесса с просьбой пристегнуть привязные ремни.

Еще через некоторое время самолет заскользил по бетонной полосе. К трапу подали обычные небольшие автобусы для пассажиров. Цапов, не чувствуя за спиной привычного дыхания Раскольника, одним из первых вошел в автобус. Он еще увидел, как следом за ним поднялся Коля. А по трапу спускался Слава, помогавший девушке, своей соседке, нести тяжелую сумку.

На пограничном контроле почти все кабины были закрыты, и лишь в двух из них сидели угрюмые пограничники, проверявшие паспорта прибывших пассажиров.

Цапов прошел к стойке пограничников и протянул свой паспорт. Мрачный пограничник привычным усталым жестом взял паспорт, поднял глаза на Цапова. И что-то записал на лежавшем перед ним листе бумаги. Потом вернул паспорт его владельцу.

— Следующий, — сказал он чуть дрогнувшим голосом, и вдруг Цапов увидел, как пограничник, повернувшись назад, кивнул кому-то, стоявшему за его спиной.

Отсюда не было видно, кому именно кивнул офицер, но было совершенно ясно, что кивнул он именно на проходившего пограничный контроль Цапова.

Он прошел в зал и направился к сидевшим за стойками таможенникам. Ему не понравился жест офицера, и он решил подождать остальных членов своей команды, взяв таможенную декларацию для заполнения. Когда пограничный контроль проходил Николай, офицер снова кивнул кому-то, показывая на проходившего мимо него в этот момент человека. Теперь сомнений не оставалось. На границе явно были предупреждены об их приезде. Но волноваться не стоило. Это могли быть люди, которым было поручено их встретить. Следующим, уже у другого офицера, проходил пограничный контроль Слава. Он галантно пропустил вперед девушку и лишь затем предъявил свой паспорт. И снова, уже этот второй офицер, кивнул головой куда-то назад, показывая на проходившего контроль Славу.

«Что здесь происходит?» — нервно подумал Цапов.

Слава пошел к выходу, где сидели таможенники. Он предъявил таможенную декларацию, что-то весело сказал таможеннику и вышел из зала. Кажется, все в порядке. За ним проследовал Коля, почему-то медливший с заполнением декларации.

Он вразвалку подошел к таможенникам и, положив декларацию, почти сразу вышел из зала. Что было дальше, отсюда не было видно. Пограничный контроль начал проходить Кирилл.

«Почему нигде не видно Раскольника? — нервно подумал Цапов. — Пора бы ему появиться у стойки пограничников». Он взял свою сумку и пошел к выходу.

Один из таможенников, азиат с раскосыми выразительными глазами, показал на его сумку.

— Что везешь, дорогой? — весело спросил он.

— Ничего, — ответил Цапов, — только белье.

— Тогда проходи, — засмеялся таможенник, и он, положив декларацию на столик, прошел к выходу из зала. У выхода его ждали несколько молодых людей.

— Вы Константин Цапов? — спросил один из них.

— Да.

— Пройдемте с нами.

— А кто вы такие? — В этот момент ему в бок уперлось дуло пистолета.

— Тихо, — посоветовал кто-то из «встречающих», — веди себя тихо. И отдай сумку.

У него отобрали сумку и с приставленным к ребру оружием повели из аэровокзала туда, где стоял «Икарус» с темными стеклами.

— Сюда, — приказал все тот же голос, и он влез в автобус. В автобусе было светло. С задних сидений на него смотрели растерянные и ничего не понимавшие Николай и Слава.

— Иди к ним, — больно толкнули Цапова. В автобусе находилось четверо вооруженных автоматами людей.

— И веди себя прилично, — посоветовал тот же голос. Цапов прошел к ребятам.

— Ничего себе встреча, — пробормотал Слава, — наверное, это менты.

— Не похоже, — угрюмо сказал Цапов, усаживаясь на сиденье. Стекла были темные, и, кроме того, их закрывали темные занавески. Он хотел отдернуть занавеску, но один из охранников грозно покачал головой.

— Не трогай, — строго сказал он, — не нужно открывать. «Действительно интересная встреча», — зло подумал Цапов. У автобуса что-то произошло.

Слышались крики, ругань, потом частые удары. Через мгновение в автобус подняли избитого Кирилла. Его лицо было в кровоподтеках, губы распухли. Очевидно, он не хотел сразу лезть в автобус и решил попытать счастья и выхватить пистолет у одного из конвоиров. В ответ его избили Рукоятками оружия. Его лицо напоминало теперь застывшую красную маску. Его бросили прямо на пол.

— Охраняйте, — приказал все тот же молодой голос, — а мы приведем пятого.

«Откуда они обо всем знают?» — мелькнула у Цапова тревожная мысль. Он поднялся с кресла.

— Сидеть, — крикнул один из конвоиров, повернув в его сторону автомат.

Трое других тоже насторожились.

— Я ему помогу, — сказал Цапов, наклоняясь к стонавшему на полу Кириллу. В ответ охранник сделал три шага по направлению к нему и ударил автоматом по почкам. Цапов упал на колени. Боль была дикая, казалось, нечем дышать. На глаза навернулись слезы.

— Черт бы вас побрал, — прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги, — черт бы вас побрал. — Удовлетворенный охранник вернулся на место, а Цапов сел на полу, рядом с лежавшим Кириллом.

«Что же здесь произошло? — не понимал он. — Нас ведь должны были встретить. Кто эти люди? Зачем нас загнали в автобус? Если бы хотели просто убить, могли бы зарезать прямо здесь. Или вывезут для показательного расстрела куда-нибудь за город? Нет, не похоже. Скорее нас просто захватывают в качестве заложников. Заложников? Может, нападавшие хотят вытянуть из нас какие-то сведения? Где Раскольник? Неужели и он попадется так же глупо, как мы?»

Он с трудом поднялся на ноги, помог подняться и сесть в кресло Кириллу.

На этот раз охранники не возражали. Один из них сел за руль автобуса, поставив рядом автомат.

«Сейчас приведут Раскольника», — обреченно подумал Цапов. Но время шло, а он не появлялся. Наконец минут через двадцать показались те, что встретили их у выхода из аэровокзала. Их было не трое, как сперва показалось Цапову, а четверо. Видимо, четвертый стоял за спинами офицеров пограничной стражи и ждал условного сигнала. Раскольника не было. Значит, ему удалось уйти.

Поднимавшиеся в автобус люди коротко переругивались. Особенно нервничал молодой, с лицом сфинкса и неприятными серыми глазами.

— Почему ты его упустил? — нападал он на одного из группы, того самого четвертого, которого Цапов раньше не видел.

— А этот тип, видимо, что-то почувствовал. Он сел в автобус дня депутатов. Видно, прошел с нашими депутатами, прилетевшими из Москвы. В автобусе документов не проверяют, только смотрят паспорта. Там думали, что он депутат из России. А потом в депутатской он заплатил деньги и исчез. Никто его больше не видел. Они говорят, что груза у него с собой не было.

— Кретины, — возмущался молодой «сфинкс», — это был самый важный для нас человек. И мы его упустили. Ищите! Он не мог далеко уйти. — Молодой остался в автобусе вместе с водителем и еще одним охранником, а остальные пятеро выбежали из автобуса. «Сфинкс» подошел к Цапову.

— Куда он мог убежать? — спросил он у своего пленника.

— Не знаю, — честно признался Цапов, — но думаю, вы напрасно теряете время. Раз он сумел уйти от вас таким образом, то вы его не найдете.

— Торопишься умереть? — равнодушным голосом презрительно спросил молодой «сфинкс». — Ты не торопись, — посоветовал он, — хотя в твоем положении лучше умереть сразу. Если ты сегодня до утра подробно не расскажешь нам о караване с грузом, то утром будешь жалеть, что не умер сразу. Понимаешь, жалеть.

— А ты меня не пугай, — огрызнулся Цапов, — я пуганый уже. Напрасно вы, ребята, ввязались в это дело. Всех вас порешат и еще ваших боссов прибьют. Не нужно было вам становиться у нас на пути.

— Угрожаешь еще, — засмеялся молодой «сфинкс». Даже прическа у него была странная, волнообразная, начинающаяся и заканчивающаяся где-то от виска до виска.

— Нас все равно найдут, — равнодушным голосом предупредил Цапов, — и лучше, если найдут поскорее. Если мы останемся в этом автобусе долго, то вам просто отрежут головы. Вы же это прекрасно знаете. — Но его угрозы явно не действовали. Молодой человек махнул рукой, усмехнулся и пошел обратно к водителю.

— Кто это такие? — спросил Коля.

— Не знаю, — честно признался Цапов, — но боюсь, что мы не будем рады знакомству.

— Был бы у меня пистолет, — промычал Кирилл.

— Ты бы еще пулемет захотел, — огрызнулся Слава, — видишь по их рожам, что это убийцы. Чего ты с голыми руками на них полез? В героя поиграть захотел?

Это тебе не показательные соревнования по боксу, они могли и голову тебе оторвать. — Кирилл хотел что-то сказать, но в этот момент в автобус кто-то поднялся.

— Его нигде нет, — виновато крикнул он по-русски, — мы обыскали весь аэропорт, его никто не видел.

— Собери остальных, — приказал молодой «сфинкс», — мы уезжаем. Нам нельзя дольше здесь оставаться. Скажи, чтобы быстро собрались в автобус. Он может позвонить в город и привести сюда помощь.

«Почему эти все говорят по-русски? — мелькнуло в голове у Цапова. — Значит, они приезжие и специально прибыли для проведения операции». В автобус быстро набивались охранники. Когда собралось восемь человек, молодой разрешил отъезжать. Двое его людей при этом выскочили из машины. А их начальник приказал им ехать впереди автобуса, из чего Цапов понял, что была еще одна машина сопровождения.

Получалось, что сюда прибыла целая команда из восьми человек, чтобы захватить их живьем. Пограничники, конечно, были подкуплены. Но какой зверь Раскольник! Он нутром почувствовал засаду. Нужно было прислушаться к его словам, думал Цапов. Автобус, набирая скорость, отъезжал от аэровокзала.

«Они хотят разузнать о караване с грузом», — вспомнил Цапов, взглянув сначала на вооруженных людей, задержавших его группу, потом на ребят Горелого.

Те, конечно, ничего не знали. Значит, главными для нападавших были он сам и Раскольник, сумевший скрыться. Похоже, следующие несколько часов будут самыми главными в его жизни. А может, он и в самом деле пожалеет, что вообще остался в живых…